October 18th, 2010

мартынко

Сергей Ткачев «Девушка октября»

oktober   Еще фото и текст здесь

Девушка октября – это сдержанная и суровая девушка Севера, предпочитающая меховые бюстье фирмы «Убей и обдери меня сама!».

Это девушка-байкер, обгоняющая на своем стальном друге членовозы с мигалками и федеральными номерами из принципа, а не ради знакомства.

Девушка октября не станет кривляться с Костяном Николаевым, депутатом от ЕР, и расписывать себя похабными лозунгами этой партии.


Ее тело светится во тьме, как первый снег ранним утром.

Она не уродует себя пирсингом и тату, волосы свободно падают на плечи, а нежный румянец будто подтверждает бессмертные слова Александра Сергеевича Пушкина «Лучшее украшение девушки – ее семнадцать лет!» Вот и нашей девушке октября стукнуло семнадцать в октябре этого года.


Зовут девушку октября – Полина Дедюхова. Все мы заочно слегка знакомы с ней по произведениям ее мамы.


©2010 Сергей Ткачев. Все права защищены.




мартынко

Андрей Кочур «Нобелевская премия 2010 года по экономике»

  Прочитать весь текст

Я всегда с некоторой настороженностью и скептицизмом относился к науке «экономика». В основном, из-за личных контактов с учеными-экономистами. Вначвле – советскими, а потом и российскими. Короче, это были совсем не ученые, а в ряде случаев – воинствующие невежды. Почти средневековые догматики.

Что должен делать ученый?

- Исследовать свой объект
- Тщательно анализировать результаты наблюдений и экспериментов
- Предложить теоретическую модель для объяснения наблюдаемых явлений и процессов
- И, самое главное, применить созданную модель для предсказаний еще не поставленных опытов и еще не проведенных наблюдений

Ничего этого «ученые-экономисты» никогда не делали. Вместо этого они твердили тезисы, спущенные сверху, раньше коммунистические, теперь рыночно-капиталистические.

©2010 Андрей Кочур. Все права защищены.

 

мартынко

Домострой

799 Трутовский Константин (1826-1893) «Страшная месть». 1874

Домострой. Часть четвертая.

...давайте все же рассмотрим, что же хотел сказать своей повестью «Страшная месть» Николай Васильевич Гоголь. А с этими местечковыми толкованьями мы уже совершенно не понимаем и его «Шинель», из которой мы все как бы вышли. «Вышли мы все из «Шинели», дети семьи трудовой…»

Ведь как все же интересно складывается настоящее… Столько в совке и после него нашлепали разного рода филологов, но отчего-то, кроме меня, оказалось некому отбивать Гоголя, Пушкина, Лермонтова и Достоевского в 2003 году от окончательного осужденья за «антисемитизм» и «разжигание». Нет, можно, конечно, это «не заметить» и скоренько позабыть, но местечковую подлятину со 100-летием Шолохову, мерзость с пачкой рукописных листочков даже непрошитого «Доктора Живаго» – тоже «позабудем»?.. Значит, можно уже всю историю России свести к местечковой трактовке «здесь чуть-чуть не развалилась, там чуть-чуть устояла на кривеньких ножках»?

А вот повесть «Страшная месть» однозначно предупреждает, чем в России закончится род каждого, решившего вольно трактовать основы, заложенные в Домострое.

Повесть состоит из двух поистине страшных фрагментов, которые, казалось бы, никак не связаны между собою. Читатель на свой лад домысливает, что они все же связаны, но, без православных основ, без понимания Домостроя и осознанной веры в Святую Троицу – нам очень сложно до конца понять эту абсолютно прозрачную для всех современников Гоголя вещь.

Домострой. Часть третья.
Домострой. Часть вторая.
Домострой. Часть первая.


©2010 Ирина Дедюхова. Все права защищены.