drug_goy (drug_goy) wrote,
drug_goy
drug_goy

О театральном романе


Источник: Ольга Туханина



Комментируя последний театральный скандал, многие отмечают, что режиссер и создатель именитого театра не просто стар, а суперстар, поэтому дедушке надо бы простить его «маразм», вежливо намекнув, что за той самой оградкой денежки не нужны. Говорят и о йоко-оно-факторе, приписывая театральный раздрай супруге режиссера.

Иные же напротив, бичуют коллектив, который должен целовать песок, по которому ступала нога отца родного. Мол, двум богам служить не можно: или Мельпомена, или золотой телец.

Меня же веселят и те, и другие.

Почему? Потому, во-первых, что из новостей явно следует: Юрий Петрович Любимов бодр, полон сил, находится в трезвом уме и твёрдой памяти, отдаёт себе отчёт в своих поступках и полностью контролирует ситуацию. Что до его возраста, то генетическая карта легла для него удачно. Ныне мухами мрут мужики от сорока до пятидесяти. Бедные и богатые, известные и обычные – любые. Девяностые догоняют и лупят по демографии вовсю. Так что Юрий Петрович ещё, быть может, и на наших похоронах спляшет. В этом отношении ему можно только позавидовать. А во всём остальном: человек смертен внезапно. «Травить» не желательно никого: молодой не от инфаркта помрёт, так в окно выбросится.

Однако же если человек за восемьдесят то в Снегурочку на митингах переодевается, то в карман своим сотрудникам залезает — прикрываясь в обоих случаях сединами, то выглядит это некрасиво.

Во-вторых, если взглянуть на факты, ни о каком «подкаблучничестве» речи и быть не может. Обычный семейный подряд. Роли двух следователей распределены: один злой и хамоватый, но талантливый, другой просто очень злой, базарный и бездарный. Каков выбор-то, а?

В-третьих, конкретно эти люди хотели капитализма, и вот он наступил, родимый. И вдруг выяснилось, что трубадуры капитализма и рынка подразумевают под этим возможность врать, подличать, воровать и устраивать в своих конторках едва ли не рабовладельческие порядки.

Комично потому выглядят упрёки актеров в меркантилизме. Сам-то режиссер отчего ж не желает служить Мельпомене голым и босым? Ведь если творец – именно он, а все остальные – подручный материал, то он и должен «быть голодным», а за материал надо бы заплатить, как художник платит за холст, а писатель – за бумагу (или ноутбук).

В данном конкретном случае, конечно, Юрий Петрович дал слабину. Позволил истории выйти наружу. Одно дело вести борьбу с чиновниками, другое – поливать грязью своих собственных актеров, которых сам же набирал и воспитывал. Впрочем, не будь ситуации с зажатым гонораром, прокатило бы и это тоже.

Беда не в том, что мэтр вдруг оказался «вот таким». Беда как раз в том, что он никаким «таким» не оказался – обычный стиль русской власти последних двадцати лет, обычные методы русского бизнеса.

Мы к этому привыкли. Мы привыкли, что реформаторам мешает народ, с которым нормальных реформ и не проведешь. Режиссерам, как видим, мешают актеры. Продюсерам – и актёры, и сценаристы, и сами режиссеры. Минздраву – врачи. Минобру – учителя. Издателям мешают писатели, главным редакторам – журналисты, журналистам – читатели.

Мы живем в удивительной стране, в которой начальство состоит исключительно из мудрецов, из европейцев, из людей с превосходным самообразованием (потому что советское было отвратным), из натур тонких и возвышенных. А управлять приходится тупыми невежественными баранами, которые работать по восемьдесят часов в неделю не хотят, а хотят только жрать и «отовариваться». Проклятые мещане!

Однако благодаря проколу именитого режиссера стало отчетливо видно то, что было понятно и так. Под разговоры о высоком нас банально грабят. Мы-то думали, там сидят хоть и вороватые, но великие, а они чижика съели.

Ничтожность суммы, которую присвоили себе Любимовы, поражает воображение. Ведь если у Юрия Петровича есть реальное мировое имя, как нам сообщают, если его везде ждут и превозносят, он давно должен быть миллионером. А так – извините, вывеска не соответствует содержанию. Режиссер с мировым именем после «великой западной жратвы» восьмидесятых и девяностых должен быть способен сегодня лично содержать собственный карманный театр в России. Ведь гонорары наших режиссеров за театральные постановки на Западе достигали по слухам ста тысяч долларов ещё в середине двухтысячных.

То есть, перед нами персоны, которые на Западе не конвертируемы. Или конвертируемы не настолько, насколько об этом любят говорить. Если во времена СССР многим там платили за их политическую позицию, то теперь коммунистической державы нет, и ставки «за политику» сильно упали. Кроме того, оппозицию у нас можно финансировать прямо, а не опосредованно — через деятелей театра, кино и проч.

Случай с Таганкой интересен именно тем, что он стандартен. Механизмы обнажены. Отлично видно, что класс собственников и чиновников в России выступает солидарно. Любимова сразу поддержали все его коллеги по цеху, которые «руководят процессами». Скорее всего, его поддержат и в министерствах и ведомствах. Профсоюз бизнес-чиновников работает бесперебойно.

А вот снизу никаких профсоюзов у нас нет. Одно название. Никто не сомневается, что когда Любимов разгонит мятежную труппу (а он уже начал это делать), на место старых актеров ринутся молодые — всё зная и всё понимая. В надежде быстро заработать себе имя и свалить на отхожие промыслы. Никто из них не поймёт, что это шансы призрачные. Никто не верит, что в рамках нашей системы выскочить наверх удаётся единицам, а остальных умнут – вне зависимости от их талантов. Каждый думает, что умный, что он-то систему обхитрит. Отсюда и никакой солидарности. Есть одна, в которой голубые с розовыми ходят под оранжевым. К реальной солидарности никакого отношения.

Увы, но за двадцать лет мы так и не научились понимать интересы друг друга. Нас по-прежнему эффективно разделяют и по-прежнему эффективно властвуют. Взаимоненависть работает часиками.

«Фу, какой гадкий скандал».
«Эти актеришки сами заслужили».
«Да хоть бы закрыли уже эту смрадную дыру».

И так по всем пунктам. В офисах планктон, в больницах – врачи-убийцы. В школах – тоталитарные учителя-тираны. В полиции – бандиты-евсюковы.

Пока мы не изменим отношения друг к другу, мы, конечно, останемся удобным объектом для дойки. И ни к социализму, ни к капитализму это отношения не имеет. Доили тогда, доят и сейчас.

«А как же клятва Гиппократа?»
«А как же защита Отечества?»
«А как же разумное доброе вечное?»
«А как же служение Мельпомене?»

Под все эти вопли «о высоком», господа аккуратно укладывают конвертики с кэшем во внутренние карманы своих пиджачков ручного пошива. Остальные должны кушать своё «историческое предназначение».
Tags: ПЕРЕПОСТ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments